Русский Драматический Театр

Печальное слово «прошлое» — не для него [Журнал «Страстной бульвар»]

30 декабря 2014
Печальное слово "прошлое" - не для него. Вспоминая Александра Дуняка (Чебоксары) Журнал «Страстной бульвар» Выпуск № 9-169/2014 Вспоминая Ссылка на статью http://www.strast10.ru/node/3221 Печальное слово "прошлое" - не для него. Вспоминая Александра Дуняка (Чебоксары) В насыщенной, кипящей, играющей сотнями красок театральной современности ни на мгновение нельзя забывать о величайших творцах прошлого. Под старинной лепниной высоких, будто уходящих в небо потолков проплывают звездные образы, сияющие божественным светом. В сумрачных коридорах памяти вырисовываются призрачные силуэты бессмертных героев. Их плечи усеяны золотистыми искрами, седовласые головы венчают неугасающие нимбы. «Сейчас так не играют», - можно нередко услышать опрометчивые выводы молодых актеров. Однако многое бы не случилось, не возникло и не расцвело без тех, кто теперь торжественного смотрит на нас с недосягаемых вершин театрального Олимпа. Одним из них, легендарных, стал заслуженный артист России Александр Дуняк, около полувека блиставший на сцене Государственного русского драматического театра Чувашской республики. Для кого-то он был воплощением идеального советского героя, для кого-то олицетворением гоголевского остроумия, для кого-то вдохновенным шекспировским романтиком. Не каждый актер способен собрать в своей творческой сокровищнице столь неисчерпаемое множество контрастных образов. По сей день незабываемы его Никита во «Власти тьмы» Л. Толстого и Азамат в трагедии Я. Ухсая «Тудимер», Карандышев в «Бесприданнице» и Дульчин в «Последней жертве» Н. Островского, Президент в «Коварстве и любви» Ф. Шиллера и Герман в «Тане» А. Арбузова, Тузенбах в «Трех сестрах» и Войницкий в «Дяде Ване» А. Чехова, Фабрицио в «Хозяйке гостиницы» К. Гольдони и Швандя в «Любови Яровой» К. Тренева, Кент в «Короле Лире» У. Шекспира и Дзержинский в пьесе М. Шатрова «Именем революции», граф Альмавива в «Женитьбе Фигаро» П. Бомарше и Потугин в «Дыме» И. Тургенева, Протасов в «Детях солнца» и Александр в «Последних» М. Горького, Князь в «Униженных и оскорбленных» Ф.Достоевского и Отец де Лео в «Татуированной розе» Т. Уильямса, Никанорыч в «Дубровском» А. Пушкина и Земляника в «Ревизоре» Н. Гоголя, Фрондосо в «Лауренсии» Лопе де Вега и Лестер Кейн в спектакле по роману Т. Драйзера «Дженни Герхардт». Список можно продолжать бесконечно. Обладавший феноменальным талантом, присущим лишь истинным виртуозам сцены, он никогда не прятался за модным понятием «амплуа», с непринужденной легкостью «менял маски» и угождал самым разным вкусам публики. Актер рассказывал, что на подмостках ему приходилось быть русским дворянином и советским разведчиком, сельским пареньком и директором завода, французским аристократом и председателем колхоза, испанским идальго и комиссаром полиции. Восторгу зрителей, коллег и прессы не было предела. Его боготворили, «на него» шли, о нем писали, ему рукоплескали. Печальное слово «прошлое» - не для него. И хотя в ушедшем 2013 году народному любимцу исполнилось бы 100 лет, он будто по сей день смотрит на нас своими улыбчивыми, оживленно поблескивающими, полными искренней теплоты и юношеского задора глазами. Его элегантная внешность, всепоглощающее обаяние и деликатность манер очаровывали и покоряли. Многие заинтригованно спрашивали: «Не из дворян ли он?» Действительно, от знаменитого актера, родившегося в Самарской области в 1913 году, буквально веяло пленительным ароматом природной интеллигентности, ощущавшейся во всем - в плавных жестах гибких рук, в неторопливой походке, в умении поддерживать беседу. Это неслучайно. Хотя мать Александра Александровича была простой вологодской девушкой, предки с папиной стороны оказались поляками, переехавшими в Белоруссию и принявшими православие. Дуняк лелеял и до последних дней берег в душе драгоценные воспоминания о детстве. Часто после спектаклей он задерживался в гримерке, садился перед зеркалом, откидывался на спинку стула, прикрывал усталые веки и мысленно возвращался туда, куда не найти дорог. Вот папа и мама, приодевшись и взявшись под руку, степенно прогуливаются по узким улочкам поселка. Приветствуя знакомых, отец почтительно кивает головой и уважительно приподнимает шляпу. Вот папа с аппетитом уплетает любимую простоквашу, а на большом столе уже пышут жаром мамины пироги. Актера всегда восхищало, что должность скромного железнодорожного мастера не помешала отцу сохранить врожденную галантность и особый, какой-то «нездешний» шарм. Трудясь «не покладая рук» и сутками пропадая на станции, он неустанно стремился воспитывать в детях внутреннюю культуру - вывозил их на поезде в большие города по положенному раз в год бесплатному билету, выписывал издания русской и зарубежной классики, собирал народные музыкальные инструменты. Впоследствии брат актера Анатолий Александрович Дуняк стал знаменитым в Чувашии скрипачом. Но самое яркое и главное впечатление детства подарил день, когда родители привели маленького Сашу в местный клуб на спектакль «Хижина дяди Тома», созданный по мотивам увлекательного романа Г. Бичер-Стоу. Это была первая постановка любительского театра, организованного в поселке двумя городскими профессиональными актерами. Околдованный магической силой сцены, мальчик смотрел «во все глаза», затаив дыхание и боясь пошевелиться. Он плакал, смеялся, вздрагивал от бегущих по спине мурашек, удивлялся, что знакомые ему люди вдруг стали другими, заворожено рассматривал занавес и рампу с керосиновыми фонарями. Эмоции были новыми, неизвестными, но настолько захватывающими, что мальчику непременно захотелось испытать их еще и еще. Его мечта сбылась. Взлет произошел стремительный. Взрослеющий Саша не мог думать ни о чем, кроме театра, целыми днями просиживая на репетициях и спектаклях клуба, с жадностью пытаясь познать таинство сценического искусства. В заброшенном сарае он смастерил макет сцены с занавесом и передвижными картонными актерами, устраивал дома вечера с чтением стихов и прозы, с энтузиазмом осваивал школьный драматический кружок и блестяще сдал приемные экзамены на актерское отделение Нижегородского музыкально-театрального техникума в класс народного артиста России Н. Левкоева. Наконец, двадцатилетний юноша был приглашен в русский филиал Чувашского академического драматического театра, в команду маститого режиссера И. Слободского. Высокий, статный, невероятно «фактурный» юноша с озорными искрами в глазах и мягким, звучным голосом мгновенно завоевал безоговорочное признание публики. Его исполнительский почерк отличали четкость и логика построения драматургической линии, выразительность внешнего рисунка в сочетании с безмерной эмоциональной глубиной и сногсшибательный, фонтанирующий темперамент. На сцене он всегда сиял, даже в эпизодических ролях «отдавая себя» до конца. Казалось, будто не софиты освещают фигуру актера, а сам он воспламеняется изнутри ослепительным огнем. Это был истинный триумф. Дуняк собирал аншлаги, активно гастролировал по районам республики, городам Поволжья, Урала, Украины и Дагестана, неоднократно выступал в Ленинграде. Звали его и в Москву, в труппу Государственного академического театра им. Моссовета, но он остался преданным публике, которую успел прочувствовать и полюбить. Зрители отвечали ему тем же и часто перед спектаклем толпились около театра в ожидании лишнего билетика, чтобы вновь наградить оглушительным «браво» непревзойденного виртуоза сцены. Фото из архива Чувашского государственного института наук Митина (Евсеева) Мария
826 просмотров

Решаем вместе
Не убран снег, яма на дороге, не горит фонарь? Столкнулись с проблемой — сообщите о ней!

Сайт создан Volin&Petrova - создание сайтов и хостинг.

© 2010–2022 Государственный ордена «Знак Почета» русский драматический театр
Authorization