Сергей Юнганс: «Все мои спектакли в Чебоксарах — о любви»/МК в Чебоксарах

15 августа 2017

пресса о нас

Сергей Юнганс: «Все мои спектакли в Чебоксарах — о любви»

Режиссер Русского драмтеатра о премьере, актерстве и укрытии

Газета «Московский комсомолец в Чебоксарах»/ 15 августа 2017 г.
Автор: Наталья Чемашкина.

21 сентября в Русском драмтеатре Чебоксар ожидается очередная премьера — спектакль «Любовью не шутят»

Альфреда де Мюссе в постановке Сергея Юнганса. Стильный, интеллигентный, тихий, на первый взгляд, режиссер из Екатеринбурга за пять с половиной лет работы в Чувашии заработал славу художника крайне необычного, с тонким музыкальным вкусом. Стиль его постановок, действительно, не похож ни на что, что идет в других театрах города. Однако факт есть факт — за все эти годы Юнгансу на самом деле удалось несколько перекроить театральные привычки чебоксарцев. И это хорошо. Итак, в преддверии премьеры мы заглянули за кулисы и расспросили режиссера, что же нас ожидает.

Сергей Юнганс: «Все мои спектакли в Чебоксарах — о любви»

— В театре закрытием сезона стала премьера «Венецианских близнецов» в постановке Красотина, в новом сезоне вы также выпускаете комедию «Любовью не шутят»…

— Это абсолютно разные периоды, разный авторский стиль, разные направления. Сравнивать произведения не стоит, да и неправильно. «Венецианские близнецы» — это итальянская драматургия, а «С любовью не шутят» — французская. Здесь совершенно иной слог. Именно он, кстати, меня очень и заинтересовал — этот классический, правильный слог. В театре часто бывает — берется пьеса, неважно кого, Островского, Лопе де Вега или Зорина, и все ее пытаются переделать под сегодняшний современный язык. Пытаются артисты, постановщики, но, мне кажется, намного интересней попытаться сохранить именно тот авторский слог, несколько адаптировав, конечно, сократив…

Вся суть спектакля кроется в названии — «Любовью не шутят», об этом я и говорил, когда мы вместе с артистами читали пьесу, разговаривали про что этот материал, каких эмоций мы хотим добиться от зрителя. Здесь есть определенное нравоучение, назидание в связи с тем, что по сюжету молодые герои своими поступками разрушают свою любовь, они еще не имеют опыта, не знают, как и куда правильно направить вспыхнувшее в них чувство, как пойти по правильному пути.

— То есть спектакль будет интересен молодежи?

— Не только. Да, им это близко, потому что у них похожие проблемы, но, с другой стороны, тут есть определенный философский, жизненный подтекст, и этим история будет интересна и более старшему поколению. Любовь — это вечная тема. У этой пьесы нет определенного возрастного ценза. Мне вообще кажется, что «Любовью не шутят» из всего того, что я поставил в Русском драмтеатре Чебоксар — абсолютно другой спектакль, хотя бы в драматургии. Потому что все, что я делал до, — это было иначе.

— Сергей, вот вы сказали про разрушение любви, я сразу прокручиваю в голове ваши спектакли и понимаю, что во многих это проскальзывает, где-то явно, где-то косвенно. В новом спектакле «Варшавская мелодия», который вышел в прошлом сезоне, в частности…

— «Варшавская» немного о другом. А вообще, скажу так: у меня есть какой-то свой определенный жизненный опыт, свои всплески счастья и разочарования, внутри меня осели и чужие истории, которые я видел, литература, которую я читал. Я считаю, режиссер должен брать ту историю, которая его волнует, и тогда ему будет что сказать. Лично меня эта история интересует, есть здесь некоторые проблемы, которые я пережил.

— Значит, в спектакле будет что-то из вашей личной истории?

— Это всегда так. Когда художник пишет картину, ему же должно прийти вдохновение, сюжет он берет не из воздуха. Вот, допустим, Пушкин писал потому, что не мог не писать. Он влюблялся и выражал свои чувства через поэзию. Художник должен видеть, чувствовать. Художественный образ рождается от внутренней боли или счастья. Так же, как исходное, предлагаемое обстоятельно пьесы — боль автора.
Любой фильм, песня, театральное произведение, если убрать какие-то политические вещи, — о любви.
Потому что любовь — то, из чего рождается человеческая сущность. Человек рождается от любви, живет с ней. Любовь — это настоящая живая высокая потребность человека. Да, у нас есть потребности есть, пить, развлекаться — это одно, но человек не может без любви.
В театр ходят люди, у которых возникает внутренний порыв, потому что для того, чтобы воспринимать спектакль, нужно что-то чувствовать, ведь театр — это обмен энергиями. Я уверен, абсолютно все пьесы о любви. Хотя, может быть, просто меня эта тема волнует. Ведь если разобраться, все спектакли, которые я сделал в Чебоксарах, именно об этом человеческом состоянии.

— А какой из них любимый?

— «Блондинка» («Не играйте с архангелами»). Это итальянский материал, который, к сожалению, не всегда части зрительской аудитории понятен сразу, тут нужно досидеть до конца. Мне кажется, он из всех моих местных спектаклей лучший, с точки зрения постановочных приемов, с точки зрения современного театра.
Мне эта постановка очень нравится, я ею дорожу. К счастью, билеты на нее не продают распространители, а значит, зрители приходят сами, приняв решение увидеть именно этот спектакль. И это хорошо.
Спектакль многим кажется странным, хотя, по мне, в нем нет ничего странного. Это просто современный спектакль.

— Кстати, говоря о вот этой «странности», ведь ваши спектакли не спутаешь с другими, сразу виден стиль, почерк Юнганса…

— Я ставлю спектакли так, как я понимаю, как чувствую. У меня никогда не было желания сделать спектакль намеренно необычно, чтобы отличиться от других, чтобы обо мне обязательно заговорили. Я их ставлю потому, что мне близка такая эстетика, я эти ребусы не из головы беру, это в сердце рождается.

Перед тем как прийти к артистам на репетиции, я всегда тщательно работаю над пьесой, детально над каждой сценой, придумываю, расписываю, а потом прихожу и делаю все по-другому (смеется). По сути, то же самое, но иначе. И наш хореограф Ирина Гаврилова уже даже перестала слушать музыку, которую я ей присылаю при подготовке очередной премьеры. Можно в голове придумать многое, но когда ты сталкиваешься с живым артистом, всегда что-то меняется.
А если говорить о стиле… Иногда говорят: «Вот больше бы текста, зачем хореография, вот просто
говорили бы со сцены без всех этих ребусов…» Театр — это дело живое. Он всегда движется, развивается.
Когда я еще учился на актера, мне педагог сказала: «Я не хочу вас учить позавчерашнему театру».
Завтра будут уже новые технологии и придется работать по-новому, театр уже не будет прежним. Настоящее искусство рождается в поиске, в ошибках, пробах. Человек, который приходит в театр, не должен ждать шаблонов. Театр — это всегда создание, восприятие нового. И для зрителя каждый спектакль — это новая книга, дорога, эмоция, которую нужно расшифровать для себя, и только тогда это будет интересно. Жаль, что в Чебоксарах многие люди даже не знают, что в городе есть живой Русский драмтеатр. Молодежь мало бывает, хотя мне кажется, что мои спектакли я делаю именно для них.

— Сергей, вот вы сказали, что с началом репетиций с актерами всегда все переделываете. Но ведь вы работаете преимущественно с одними и теми же артистами…

— Все равно в голове представляется идеальный художественный образ: у тебя все летают, с потолка льется вода, дует ветер (смеется). Но когда ты сталкиваешься с реальностью, приходится все адаптировать и менять. Я сейчас начал репетировать с актрисой Людмилой Ивановной Котельниковой, с которой раньше не работал. Я смотрю на нее и думаю: «Это ведь очень интересно!» Мне нравится потихонечку вливать в коллектив, который уже сработался со мной, новых артистов, постепенно узнавать их и делать так, чтобы они узнавали меня и мой метод.

— Так в нашем театре оказались молодые актеры из Екатеринбурга Андрей Аверин и Александр Зубенин, сегодня активно занятые во многих постановках?

— Я видел их дипломную работу в институте, мне понравилась, и я предложил театру посмотреть их.
Раньше, до Чебоксар, я с ними не работал, здесь впервые.

— Вы же сами в свое время три года работали актером, почему ушли в режиссуру?

— Любой режиссер должен овладеть актерской профессией. Когда я учился в театральном училище, у меня уже были мысли о режиссуре, но я тогда еще не чувствовал, что готов к этому. Я училище окончил в 20 лет и был еще слишком молод. А потом поработал в театре и понял, что то идеальное, что мне представлялось, не соответствует реальности. Я понял, что режиссура для меня гораздо интереснее.

— Есть желание снова выйти на сцену?

— Эмоциональное есть. Но мне нравится, что режиссер может переключаться, работать с разными коллективами и театрами. Я работаю и в музыкальном театре, и в драматическом, сделал пластический спектакль, немного занимаюсь кино. Это обогащает. Вот в новом сезоне предстоит четыре спектакля. А профессия актера — зависимая профессия, очень интересная, но зависимая.

— Получается, режиссер Юнганс — такой странник, который всегда в пути. Судя по вашим страницам в соцсети, это так. А где то место, где вы можете остановиться и отдышаться?..

— Постоянно я живу в Екатеринбурге, этот город стал для меня домом. У режиссера, как и у любого творческого человека, есть потребность в новом, нужны новые краски, впечатления, эмоции. Потому что, если ты будет сидеть в запертой комнате, ты не придумаешь спектакль. Любая постановка рождается от эмоций, от чувств, от людей. Как у Пушкина рождались стихи….

— Но у Пушкина было Болдино, где он отсиживался…

— Но при этом были и выходы в свет, балы и дамы (смеется). Хотя я тоже сбегаю иногда. В тишину, где думаю и пишу. Очень хочется поставить «Антигону». Но для «Антигоны» нужна особенная актриса. И я ее ищу. А еще, может быть, что-то национальное, стилизованное, чувашское. Давно уже об этом думал.

Наталия Чемашкина
Фото — Регины Аврамовой

Сайт создан Volin&Petrova - создание сайтов и хостинг.

© 2010–2017 Государственный ордена «Знак Почета» русский драматический театр
Authorization