Сергей Юнганс: «Спектакль — это поезд, который идёт по рельсам»/Аргументы и факты-Чувашия

8 февраля 2016

пресса о нас

Сергей Юнганс: «Спектакль — это поезд, который идёт по рельсам»

Аргументы и факты-Чувашия, Евгения Ахазова/февраль 2016 г.

Интервью с режиссёром-постановщиком Русского драматического театра в Чебоксарах

Он родился в Твери, но считает себя екатеринбуржцем. Он молод, но неистощим на оригинальные

идеи. В его творческом диапазоне — работа с крупнейшими театральными площадками России и 

зарубежья, но он совмещает их с продуктивной работой в Чебоксарах. Кто он, Сергей Юнганс,

человек, внёсший новаторскую мысль в привычную консервативность театра, и что он хочет

донести до местного зрителя?

В преддверии премьеры своего очередного спектакля «Птица Феникс возвращается домой»

режиссёр-постановщик Русского драматического театра отвечает на вопросы «АиФ» — Чувашия».
Не конвейер

— Сергей Сергеевич, бытует мнение, что режиссёр на сцене и в быту — одно лицо с одной линией

поведения. Не пытаетесь и в жизни действовать по сценарию?

— Работа, дом, семья — это всё абсолютно разные вещи. Я умею отличать личную жизнь от 

работы.

— А есть ли разница во взаимодействии с актёрами на сцене и в закулисье?

— В принципе, нет. Режиссёр — это руководитель спектакля, и любые проявления панибратства

здесь исключены. Я бы сравнил театр с армией — в метафорическом, конечно, смысле. И мне

кажется, спектакль не разваливается, только если каждый точно и скрупулёзно выполняет свою

задачу и делает тот рисунок спектакля, который был выверен на репетициях. Многие актёры

после премьеры любят импровизировать и переделывать постановку на свой вкус. Я же стремлюсь

именно к такому театру, где актёр и режиссёр своё стремление сделать лучше выражают во время

репетиций.

— А сколько должно пройти репетиций, чтобы артисты услышали от вас долгожданное «Верю!»?

— Всё зависит от уровня погружения актёров в материал, от тех задач, которые ставятся.

Актёру проще работать в той системе координат, в которой он привык, в том способе

существования и в том стиле. Я пытаюсь каждому спектаклю придать новый образ, сделать его

интересным, в первую очередь, для зрителя. Театр — не завод, не конвейер, на ленте которого

проплывают одинаково отштампованные детали, это — школа для актёров. Когда в 2012 году я 

ставил здесь «Орфея и Эвридику», было работать очень тяжело. Конечно, и сейчас актёры порой

не понимают, чего именно я от них хочу. Побывав в своё время на стажировках в Европе и 

принимая участие в разных фестивалях, я выстроил своё понимание того, каким должен быть

театр — этаким синтезом классической русской школы переживаний и европейской школы

представления. Когда единожды найденная форма закрепляется, и каждый раз она должна быть

сыграна именно по этому образу.
— Но вы допускаете возможность личной зрительской трактовки?

— Мне кажется, что зритель, приходящий в театр, должен увидеть конечный продукт. И увидеть

его в этой форме, даже если актёр болеет, даже если у него нет голоса, вдохновения или

настроения.
Сейчас в умах преобладает клиповое мышление — мы считываем картиночные образы. Допустим,

спектакль «Блондинка» может быть несколько труден для восприятия, потому что в нём заложено

очень много параллельных вопросов. Но театр должен оставлять вопросы для зрителя — о 

счастье, о любви, о предательстве — словом, всё то вечное, что не даёт покоя, когда зрителю

хочется найти отклик на терзания своей души. Театр говорит о вечном через частное к общему,

будучи неким ретранслятором времени и проблемы. Во все века сюда приходили за чувством, за 

эмоцией. Ну, а для меня, в первую очередь, театр — это поиск. Поиск ответов. Этим он и 

отличается от кино.

Театр равно интриги

— Бывает ли, что никак не удаётся найти общий язык с актёром? Памятуя о том, что в своё

время вы тоже находились на подмостках в этом качестве, приходилось ли вам вступать в споры

с вашим непосредственным начальником — режиссёром?

— Наверное, приход в режиссуру и был спровоцирован тем, что у меня было собственное видение

своей роли. На мои предложения внести какие-либо коррективы я получал неизменное: «Ну, это в 

каком-нибудь другом спектакле». Я же чувствовал в себе силы что-то донести до зрителя. И 

подумал: пусть я лучше буду режиссёром. И тогда у меня появится художественная свобода,

тогда я через творчество смогу выразить мысль.

Да, и сейчас у меня бывают случаи недопонимания с актёрами. Но в режиссуре, как и в политике

(а режиссура — это тоже определённая политика, только на своём уровне), всегда приходится

применять метод кнута и пряника. Мы пришли в театр не выяснять, кто — дурак, а кто — умный;

мы пришли делать свою работу, своё общее дело. А интриги меня не интересуют, интригами

занимается тот, кому нечем заняться. Увы, ни одно закулисье без них не обходится.

— Возникало у вас когда-нибудь желание сыграть роль в поставленном вами же спектакле?

— Да, такие мысли приходили на ум. Но для этого необходимо пригласить режиссёром кого-нибудь

другого. Сочетать эти роли невозможно, их специфика совершенно разная. Актёр видит частно,

он видит только свою роль, режиссёр же видит комплексно.

— Есть ли какие-либо критерии выбора пьесы для постановки?

— В первую очередь, это зависит от артистов: смогут ли они воплотить выбранное произведение

в жизнь. Прочувствование будущего спектакля. А дальше начинается работа с художником, где мы 

находим точки соприкосновения, благодаря чему и рождается ключевой образ. Детали приходят

уже во время работы.

Suum cuique (Каждому своё)

— Приходилось вам ставить детские спектакли? Говорят, маленький зритель куда требовательней,

чем взрослый?

— Несомненно. К сожалению, у нас сложилось мнение, что детский спектакль — это халтура.

Очень проблематично создать детский спектакль «семейного плана», чтобы он был одинаково

интересен и детям, и взрослым.

— Таким будет «Птица Феникс» — ваше четвёртое по счёту чебоксарское детище?

— Я планирую сделать его с ограничением 12+, то есть предназначенным для детей старшего

школьного возраста и выше. Спектакль этот всё-таки о любви, и в нём очень много вопросов,

вечных вопросов. Что заставляет человека жить, оставаться на этой земле? Что самое главное в 

жизни? Спектакль будет зрелищным, игровым, лирическим, но при этом решённым в достаточно

простой для восприятия театральной форме.

Сейчас я в таком возрасте, когда чем больше работаю, тем больше учусь. Спектакли ставлю так,

как их чувствую, и пока нахожу здесь отклик. Могу сказать откровенно: создать

конкурентоспособный европейский театр в Чебоксарах возможно лишь при наличии финансовых

вливаний. Нужно держать актёров в тонусе — пластическом, речевом, эмоциональном. Нужно

приглашать новых артистов, новых режиссёров, художников, композиторов и хореографов. Не 

забывайте про такие понятия, как «ментальность» и «региональность».

Допустим, то, что с успехом пойдёт в Екатеринбурге, городе с богатым культурным наследием,

не будет понято в Чебоксарах. И наоборот. Своими спектаклями я хочу показать чебоксарскому

зрителю такой театр, к которому он ещё не привык. Чем больше будет разных подходов к театру,

тем это будет лучше для зрителя, которого, я считаю, нужно воспитывать. Хотите простой

русской классики? Пожалуйста. Хотите комедии или чего-нибудь интеллектуально-пластического?

Пожалуйста. Или, может, чего-то для души? Вот такая альтернатива всегда должна быть в храме

Мельпомены. Какой получится «Птица Феникс»? Отдадим это на суд зрителю!

Сайт создан Volin&Petrova - создание сайтов и хостинг.

© 2010–2017 Государственный ордена «Знак Почета» русский драматический театр
Authorization