Отзыв писателя Дмитрия Рогожкина о спектакле русского драмтеатра

24 сентября 2018

новости театра

В рамках своего недавнего визита в Чувашию известный детский писатель Дмитрий Рогожкин посетил спектакль Русского драматического театра г.Чебоксары «Бешеные деньги» А.Островского.

Дмитрий Анатольевич Рогожкин — писатель, поэт, сценарист, член Союза писателей Российской Федерации, ответственный редактор журнала «Читайка». Спектакль русского драматического театра произвел на Дмитрия Анатольевича сильное впечатление, и он поделился своим мнением.

Отзыв Дмитрия Анатольевича Рогожкина (в оригинале без исправлений):
«Я чрезвычайно благодарен Вам за предоставленную возможность побывать в Русском драматическом театре и наблюдать за сценическим действием из четвертого ряда партера! Для меня это не просто «культпоход», а творческое СОБЫТИЕ, к которому я еще не раз буду возвращаться памятью.

Я увидел актеров истинно русской драматической школы. Как они говорят, вкладывая в ухо зрителя каждое слово, как двигаются, слушают партнера и взаимодействуют с ним — во всем этом большая культура и высокий профессионализм.

Играть Островского — ходить по лезвию ножа. Один неверный шаг, один неправильный посыл и либо покроешься хрестоматийной пылью, либо угодишь в псевдо современную вульгарщину и пошлость. Режиссер и актеры с честью выдержали это испытание — и Островского сохранили, и современные аллюзии ввели тактично и ненавязчиво, но зритель сразу их «ловил» и отвечал благодарной реакцией.

Во всем, что делали на сцене актеры, было подчинено чувству МЕРЫ.
Актриса, которая играла Чебоксарову-мать (Родик) была комична, но без комикования. Ее роль была решена и в каскадном, и в драматическом плане одновременно. Уже не говорю о том, что у нее было не только актерское, но и человеческое обаяние. Как она точно и быстро отыгрывала действия партнеров, как с изменением обстоятельств менялась и ее реакция на них. За этим было очень интересно наблюдать. Я ею любовался.
Но не только ею. Каждый был по своему хорош. Не всем же выпадает счастье многогранно проявить себя в выигрышной роли.

Артист Куклин, исполнитель роли Василькова, поначалу показался мне эдаким классическим театральным простаком, не совсем подходящим для роли прогрессивного купца, пришедшего на смену дремучим Диким, Хлыновым и Курослеповым. Но я скоро изменил свое мнение. С какой внутренней сосредоточенностью и знанием дела просматривает Васильков Куклина бумаги. Как четко отдает распоряжения, которые (и это чувствовалось) перед этим тщательно продумал. Его финальный выход и скромен, и монументален одновременно. Правоту позиции Василькова подчеркивает белоснежный (хотя и по-прежнему купеческий) костюм.

Но «весь в белом» Васильков не производит комического впечатления. Наоборот (и в этом удачный режиссерский ход), мы видим в нем правого Судью неправой Лидии Чебоксаровой. Судью строгого, но справедливого. Который низводит ее (по выражению Телятева) в «деревенский подвал», чтобы потом возвысить до «княжеских чертогов». Эта финальная сцена выглядит монументально, торжественно и символично. По тому как стоят друг против друга Васильков и Лидия, по тому как на реплику Василькова «если бы ты подала мне руку...» Лидия с пафосом отвечает «вот тебе моя рука» и торжественно поднимает ее от бедра снизу ладонью вверх, я углядел пластику героев древнегреческой трагедии. Уверен, что она не случайна здесь, в бытовой комедии. Именно на стыке комического и трагического и возникает подлинный драматизм.

Интересен был актер, играющий Глумова. Сам ли актер, режиссер ли придумал ему внешнее приспособление, удачно и неожиданно раскрывающее внутреннее содержание персонажа, — крысу, которую Глумов бережно держит за пазухой и время от времени ласкает. Зрители живо интересовались — живая ли это крыса? Мне с четвертого ряда удалось разглядеть: все-таки бутафорская. Китайская игрушка из мягкой пластической массы. Таких, помню, продавали у Московского зоопарка. Наталья Витальевна еще спросила меня: есть ли эта крыса в самой пьесе Островского. Я не мог вспомнить... Но суть не в этом. Я задумался, зачем Глумову крыса? Не знаю, совпадает ли это с режиссерской концепцией, но я понял так, что Глумов — холодный и, насквозь циничный человек (именно таким его и играет актер), который никого не любит и которого никто не любит. Но каждый человек стремится любить и быть любимым. И если не другим человеком, то хотя бы другим существом. Таким существом для Глумова и становится крыса. Считаю, очень удачная находка!

Лидия Чебоксарова в исполнении Екатерины Мальцевой несомненно творческая удача актрисы. Обычно исполнительницы роли Лидии, делают ее излишне темпераментной и даже истеричной. Ничего такого здесь нет. Лидия Мальцевой эгоистка до мозга костей, которая точно знает, чего она хочет и всеми силами этого добивается. Это каток, который раздавит каждого, кто встанет поперек дороги. И эта Лидия раздавила бы, если б не валун в лице Василькова... И этот натиск катка, готового смести все препятствия, очень убедительно показан актрисой при тех же, как и у других актеров, — чувстве меры, отточенной пластике и отсутствии наигрыша.

Мне очень понравилась сцена, когда Лидия буквально истекает завистью при виде кареты, которую презираемый ею Васильков подарил другой женщине. Е. Мальцева произносит монолог о карете стоя на авансцене и глядя в глубину зала. Сложная мизансцена (проще смотреть в бутафорское окно в глубине сцены, как обычно и делают). Театральная условность, которую я, как зритель, благодарно принял, так хорошо, точно и по-театральному правдиво этот эпизод был сыгран. Браво!

Когда я шел на спектакль «Бешеные деньги», меня волновал вопрос: каким будет Телятев? В этой роли были потрясающе обаятельны и Никита Подгорный в постановке Малого театра, и Юрий Яковлев в фильме. Честно скажу, мне было трудно после этих корифеев принять актера в этой роли (Иовлев). На фоне других исполнителей, он откровенно комиковал и педалировал реплики.

Телятев Иовлева был эдаким «чёртиком из табакерки» эдаким анфан терибль (ужасный ребенок). Мне лично такой Телятев не был близок, но отрицать эту актерскую работу и критиковать ее не посмею. Режиссер решил, а актер воплотил то, что требовалось в контексте этого спектакля.

Еще хотел бы отметить, на мой взгляд, основной цементирующий фактор спектакля — его ансамблевость. Оттого каждый артист так хорошо играет, что помогает другому играть хорошо. Свою «петельку-крючочек» каждый сплетает с «петелькой-крючочком» другого. Потому и получается цельное сценическое полотно.

Каждый участник спектакля существует в нем целиком и полностью. Театральное действо важно для каждого. Это не просто игра. Это служение.

Спросите, откуда такой вывод и не заблуждаюсь ли я находясь в эйфории восторга, может и не во всем оправданного? Возможно. Но надеюсь, что не заблуждаюсь. Потому что обратил внимание, как исполнители роли слуг (которые еще и выполняли обязанности рабочих сцены) уносили за кулисы мебель после сцены во второй тесной квартирке Чебоксаровых. Без преувеличения считаю, это было священнодействие. Они брали ее бережно, каждый согласовывал свои движения и движениями партнера. Я увидел, что для этих ребят не существует работы важной или не важной. Для них важно все. Они уважают театр, себя и зрителей. Театр, это их мир, который для них дорог.

С уважением,
Дмитрий Рогожкин"

Сайт создан Volin&Petrova - создание сайтов и хостинг.

© 2010–2018 Государственный ордена «Знак Почета» русский драматический театр
Authorization